ЭТНОСОФИЯ  НАЗИМА  НАДИРОВА:

 Белый Лебедь как улика Бессмертия Казахской музыки

Хорошо я жил или плохо, а пройдено немало: в борьбе и ссорах, судах и спорах, страданиях и тревогах дошёл до преклонных лет, выбившись из сил, пресытившись всем, обнаружил бренность и бесплодность своих деяний, убедился в унизительности своего бытия. Чем теперь заняться, как прожить оставшуюся жизнь? Озадачивает то, что не нахожу ответа на свой вопрос.

Править народом? Нет, народ неуправляем. Пусть этот груз взвалит на себя тот, кто пожелает обрести неизлечимый недуг, или пылкий юноша с неостывшим сердцем. А меня сохрани Аллах от непосильного бремени.

Заняться наукой? Как постичь науку, когда не с кем словом умным перемолвиться? Кому передать накопленные знания, у кого спросить то, чего не знаешь? Знания оборачиваются горечью, приносящей преждевременную старость, когда нет рядом человека, с кем можно поделиться радостью и печалью.

А может посвятить себя богослужению? Боюсь, не получится. Это занятие требует полного покоя и умиротворения. Ни в душе, ни в жизни не ведаю покоя; уж какое благочестие среди этих людей, в этом краю ?!

Воспитывать детей? И это мне не под силу. Воспитывал бы, да не ведаю как и чему учить? Какому делу, с какой целью учить, для какого народа воспитывать их? Как наставить, куда направить, когда сам не вижу, где бы дети могли приложить свои знания? И здесь не нашёл я себе применения.

Наконец решил: бумага и чернила станут отныне моим утешением, буду записывать свои мысли. Если кто найдёт в них нужное для себя слово, пусть перепишет или запомнит. Окажутся ненужными мои слова людям – останутся при мне.

И нет у меня теперь иных забот.

Эти строки принадлежат казаху Абаю. Этим маем, накануне Дня Победы зазывали на открытие его памятника на Чистых Прудах. А теперь, говорят, охраняют по ночам. От скинхедов. Дабы дети «самых гуманных людей в мире», пышный плод известного на весь мир «советского интернационализма» не надругались над памятью великого мыслителя Востока. Видно, воспитание детей оказалось делом непосильным для тех, кто победил немецкий  фашизм.

Через несколько дней после парадных речей людей в галстуках на Чистых Прудах  в шахтерском  немецком городе Эссен состоялся симпозиум  под названием «Мировая музыка – недоразумение?», в рамках которого прошёл также этнический музыкальный фестиваль. Акция проводилась секретариатом по культуре Земли Северный Рейн-Вестфалия (NRW KULTURsekretariat) совместно с телерадиокомпанией WDR . Музыкальная часть была призвана представить музыку  белых пятен на музыкальном атласе мира – Малави, Мадагаскара и … Казахстана, хотя  музыка Мадагаскара известна-то мировому сообществу в гораздо большем объёме, чем напевы казахских степей.

Выступление казахского этнографического ансамбля КАЗЫНА (фото: Christoph Kniel) произвело фурор на симпозиуме.

Музыкантами из города, граничащего с Узбекистаном, именовавшегося прежде Чимкентом и славившегося в достославные времена своим пивом местного, построенного чешскими пивоварами, завода, была продемонстрирована вся палитра казахской народной музыки от её возникновения до наших дней. Было исполнено несколько кюев, в том числе кюи Коркыта.

Однажды Коркыта навестил божий слуга и сообщил о его близкой смерти. Не желая умирать, Коркыт решает отправиться на поиски Жер-Уиюк – земли обетованной, где человек вечен. Оседлав верблюдицу Желмая, он отправляется в путь. Творец, узнав об этом, советуется с ангелами и провозглашает: «Если этот человек никогда не произнесёт слова “смерть”, то жить ему  вечно».

Желмая обретает дар речи и обращается к Коркыту: «Достопочтенный хозяин, если ты станешь думать не о других мирах, а только о жизни, то я уведу тебя от смерти». После этих слов нисходит на Коркыта душевный покой.

Как-то, странствуя, Коркыт повстречал в степи мальчика, пасущего скот. Испугавшись Коркыта, одна пегая тёлка кинулась бежать. Мальчик, пытаясь поймать её, засадил занозу, но всё же не смог догнать тёлку и залился слезами горечи. Пожалев мальчика, Коркыт решает помочь ему  и пускается вдогонку за тёлкой.

Однако догнать её и ему не удаётся, и у распалённого погоней Коркыта вырывается: «Умру, но догоню!» Тогда Творец, чтобы напугать Коркыта, на его глазах обращает тёлку в камень. Постепенно каменея, тёлка жалобно стонет:

– Была  я сама черна

И рождена от чёрной,

Родилась я в Казалы.

И в этих горах нашла свою смерть.

Потрясённый мучениями тёлки, Коркыт сочиняет кюй «Таргыл тана» («Пегая тёлка»).

Кюй – это казахское инструментальное произведение с разнообразным ритмическим рисунком, имеющее определённую предысторию создания или содержательный посыл, легенду. Интересно, что содержание кюев не пересказываются при исполнении, поскольку подразумевается, что оно должно быть известно слушателям. Казахские музыканты предлагали мне использовать в русском языке в качестве аналога слово «дума».
Запись концерта в Pact Zollverein, снабжённая комментариями и интервью автора этих строк, была транслирована WDR в конце июня. Музыкальная часть трансляции составит основу второго альбома ансамбля.
Нынешний визит ансамбля из Южного Казахстана в Германию второй по счёту.13 лет назад мало кому известный даже в Казахстане коллектив неожиданно получил приглашение принять участие в престижных концертах звёзд среднеазиатской музыки. Выступления, в которых приняли участие такие известные артисты, как королева узбекской музыки Юлдуз Усманова, Далер Назаров и Олег Фезов из Таджикистана, прошли в 10 крупнейших городах ФРГ и явились крупнейшей презентацией музыки народов Средней Азии на Западе.
Студенты и преподаватели института культуры им. Аль-Фараби не только не дрогнули в звёздной компании, но выступили настолько уверенно и вдохновенно, что многими зрителями воспринимались как гвоздь программы. Возбуждённые немцы непременно желали приобрести записи музыкантов, выходивших на сцену «mit Kolpaken» на голове.

Первый тираж их дебютного альбома «Песни для Джамили» , изданный в 1995 году в городе Кассель, разошёлся мгновенно.
Ансамбль КАЗЫНА играет на следующих инструментах – кыл-кобыз и прима-кобыз, саз-сырнай, шертер, сыбызгы, сырнай и, кроме традиционной домбры, бас-домбра.
Двухструнная домбра – самый распространённый и излюбленный казахский инструмент. Она относится к обширной восточной семье инструментов танбур и может быть причислена к непосредственным предшественникам русской балалайки. Струны ранее изготавливались из конского волоса, а в наши суетные дни – из нейлона.
Инструмент саз-сырнай (саз – глина, сырнай – инструмент) найден в 1972 году при раскопках в древней казахской столице Отрар (V–VI вв), восстановлен и усовершенствован. Изготавливается из красной или жёлтой глины, обжигается, имеет сверху пять, снизу одно отверстие и может быть соотнесён в сознании российского меломана с инструментом окарина.
В Казахстане на саз-сырнае играют всего несколько музыкантов, в том числе солист ансамбля КАЗЫНА Алиаскар Науай.
Сыбызгы изготавливается из тальника или камыша и имеет 4 отверстия сверху и одно снизу. Сыбызгы неописуемо передаёт дыхание степи. Играют на нём без мундштука, ранее сопровождали им пение женщин. Родственник башкирского инструмента курай.
Исконно казахская музыка «Песен Для Джамили», исполненная на исконно казахских инструментах, нашла неожиданно краткий путь к сердцу немецких слушателей.

Также неожиданно древняя музыка казахских степей была издана 2 года назад в итальянском Турино…

     Raushan Orazbaeba. Akku (Dunya Records)
 

Вспомнив, как в пылу погони за пегой тёлкой он неосторожно упомянул о смерти, Коркыт горько раскаивается. Чувствуя, что смерть близка, он решает спастись от неё бегством. В поисках Жер-Уюк, земли обетованной, Коркыт на своей Желмая добирается до самого края земли. Здесь он видит группу людей, копающих могилу. Приблизившись, Коркыт почтительно здоровается и спрашивает: «О люди, для чьей души наступил чёрный день, для кого вы копаете эту яму?»
«Для Коркыта», – раздалось в ответ. Испугавшись, Коркыт разворачивает свою Желмая и скачет на другой конец земли, но и там его встречают люди, роющие могилу. Стремясь убежать от смерти, Коркыт исходил всю землю, побывал на всех четырёх концах света, но нигде не обрёл вечности. Коркыт понимает, что земли обетованной не существует и решает найти пуп земли. Им оказывается побережье Сырдарьи. Коркыт возвращается в родные края, но и здесь не может обрести душевный покой. «Видно, на этом свете нет земли, где бы не достала меня смерть. Буду я пребывать на воде, где не выроешь могилу, и смерть не осмелится явиться ко мне», – сказал Коркыт и, сняв со спины Желмая волшебный ковёр, постелил его на белую гладь Сырдарьи. Сидя на этом ковре, он играет на кобызе, верхней декой которого служит шкура принесённой в жертву Желмая.

Саадет родилась в семье казахских кочевников, эмигрировавшей в 1950-е из Восточного Туркестана (Китай), где проживает до двух миллионов казахов, через Индию и Пакистан в Турцию. С детства она начала петь, усваивая традиции различных тюркских культур – казахской, турецкой, узбекской, азербайджанской, обогащенных персидским и арабским влиянием. Добившись признания и известности в стране, приютившей её семью, с 1980-х годов Саадет поселилась в Швейцарии.
Пишет музыку для театральных постановок и фильмов. Сама снималась в кино. Гость крупнейших фестивалей джазовой и авангардной музыки в Сан Паулу, Нью-Йорке (Knitting Factory), Цюрихе (Women in Jazz& New Jazz Festival), Сан-Франциско и многих других.
На основе традиционного материала она создаёт вокальные импровизации, привлекшие многих европейских музыкантов. Саадет предпочитает пение acapella, и её сотрудничество с другими музыкантами – это в первую очередь дуэты, где её голос разговаривает с инструментом, оживлённым для диалога руками мастера. В европейский период своего творчества Саадет выступала и записывалась с такими музыкантами, как Эллиотт Шарк (гитара), Мартин Шульц (виолончель), Жоэль Леандр (бас-гитара), Сатоши Такейши и с известнейшим турецким традиционным перкуссионистом Бурханом Оджалом.
Традиционные песни Саадет – это как бы начало путешествия, в котором она развивает то, к чему лежит душа, и на этом пути её голос постоянно дарит слушателям новые впечатления.
«Когда я импровизирую, мне кажется, что это я и одновременно не я. Так я достигаю нового уровня общения с собой и миром вокруг меня». Песни китайско-турецкой казашки из Швейцарии – способ найти себя, идентифицироваться в глобализирующемся мире.

Пять лет назад Саадет посещала с концертами Москву. Запланировано также её выступление в качестве гостьи фестиваля Дивы Евразии.
В недавно изданном третьем альбоме певицы Urumchi (Intakt) ей удалось обуздать обе свои страсти – к импровизации и родной казахской музыке – и свести их к единому гармоничному началу.
 
Замечательный альбом с музыкой казахов Монголии был выпущен достойным лэйблом Ocora при Французской Международной Радиовещательной компании.

Mongolia. Kazakh Songs and Epic Tradition of the West

С конца XIX века значительное количество казахов проживало в западных районах Монголии, где им удалось сохранить свою национальную идентичность. У них есть свои школы с изучением родного языка, местные газеты, фабрика по производству национальных инструментов и даже мечеть (не будем забывать, что монгольское окружение исповедует буддизм).

Музыка казахов Туркестана представлена на другом сборнике этого же французского лэйбла «Turkestan: komuz Kirghize / dombra Kazakh» (Ocora).

Одной из вершин казахского вербального искусства, достигшего у соседних киргизов апофеоза в виде крупнейшего в мире эпоса «Манас», является творчество Абая (это тот, чей недвижный бюст приходится охранять на Чистых Прудах), писавшего: 

«Человек рождается на свет с плачем и уходит скорбя. В промежутке между этими двумя событиями, так и не изведав истинного счастья, не распознав до конца ценности и неповторимости дарованной ему жизни, он бездумно прожигает её в унизительных ссорах и недостойных спорах. Спохватывается, когда жизнь уже на исходе. И только тогда начинает понимать, что ни за какие сокровища мира невозможно продлить её хотя бы на один день.
Жить хитростью, обманом, попрошайничеством – удел бездарных проходимцев. Веруй в Бога, надейся на своё умение и силы. На честный и самоотверженный труд даже твердь земная ответит всходами».

ТЕРРИТОРИЯ  КУЛЬТУРЫ  №10  апрель 2006г.

ПО КОМ ПЛАЧЕТ ТАДЖИКСКАЯ ПЕВИЦА,

 или музыка как полигон национальных испытаний

Назим Надиров      

«Дней прошлых ароматнейшие травы

Все превратились в горькую полынь.

И нет тому иной причины, кроме

Постыдного презренья к красоте»

                                          Цюй Юань Лисао. Ш-IV вв. до н.э.

«Гиря мекунам» - так называется сборник таджикской музыки. Название альбома переводится с таджикского как «Я Плачу» (Манас Рекордс).

На обложке альбома мы видим фотографии улыбающихся молодых людей. Под фотографиями подписи: под фото девушки - Наргис Бандишоева, под фото молодого человека - Максудшо Имматшоев. Милые, симпатичные лица. При чём же тогда плач? Земляки этих симпатичных молодых людей знают, что Наргис Бандишоева и Максудшо Иммадшоев будут всегда такими молодыми и красивыми. А не состарятся они потому, что погибли в расцвете лет.

1991 год стал звёздным для 25-летней выпускницы Душанбинской консерватории. Наргис приехала на международный фестиваль «Голос Азии» в Алма-Ату наобум, за компанию. С собой у неё было пять фонограмм: две песни на музыку Олега Фезова «Лалаик» («Колыбельная») и «Дар ин шаб мастум» («Я пьяна этой ночью»); «Надорам» («Не имею!») и «Хуш омади» («Добро пожаловать») на музыку Абдурахмана Мирзоева и «Хазонрез» («Листопад») на музыку Ахмада Бакаева. «Надорам» и «Хуш омади» были написаны на стихи известного таджикского поэта Гульрухсор Сафиевой, что говорило о вкусовых претензиях начинающей певицы.

Фестиваль «Голос Азии» был в тот год одним из самых представительных за всю свою историю. Съехались лучшие музыканты со всего СССР, существовавшего последний месяц. Да и родную Таджикскую Советскую Социалистическую представляли, как метр Далер Назаров, так и молодые талантливые Парвиз Назаров, Олег Фезов, Парвин Юсуфи, Караматулло... Полны амбиций были и зарубежные претенденты из 30 стран.

Неожиданно для многих, и в первую очередь, для себя самой, Наргис Бандишоева выигрывает на этом фестивале 1-е место. Телевизионные эфиры, журналисты, интервью... Казалось, певица находится в начале длинного успешного пути. Но судьба распорядилась иначе. Спустя несколько недель после своего звёздного часа, Наргис Бандишоева разбилась в автокатастрофе. Остаётся только предполагать, какой головокружительной могла быть карьера Наргис. Ведь певица Юлдуз Усманова из Узбекистана, занявшая на фестивале 2-е место, позже на Западе стала одной из звёзд мировой музыки и занимала самые высокие строки в чартах многих европейских стран. На первом фестивале, состоявшемся в 1990 году в столице Казахстана, победителями были объявлены (к не слишком буйной радости местных устроителей) представители Узбекистана - Равшан Намазов и группа КАРС. Следует упомянуть, что не последнюю роль в деле организации самого фестиваля «Голос Азии» сыграло желание лидеров бывшей станицы «Верное» вырвать пальму первенства у Ташкента (столицы Узбекистана), одного из культурных лидеров Центральной Азии. Значимость столицы южного соседа в этом качестве подтверждалась периодически проводимыми разного рода масштабными акциями и мероприятиями, наподобие Международного Ташкентского кинофестиваля. Когда и над вторым фестивалем в 1991 году нависла реальная «угроза» победы уз­бекских артистов в лице Юлдуз Усмановой, первое место представительницы третьей страны, Наргиз Бандишоевой из Таджикистана, вполне устроило местных организаторов.

Многие уверены, что миром вообще, и миром музыки в том числе, правят жажда наживы и нереализованные в других сферах жизни амбиции. Причём амбиции бывают не только личного, интимного характера, но и вполне безобидного на вид - например, этнонационального. Характерно, что амбиции эти ярче выражены не у тех, кто творит в студии или на сцене, а у тех, кто устраивает PRодвижение этого «товара» на рынок. Причём актуализация национальной идеи, этнический взрыв, происходят параллельно с универсализацией и нивелированием культур, всеобщей глобализацией.

С высоты наших дней мы видим, что в силу выбранной Н.Назарбаевым евразийской доктрины, Казахстан оставил Узбекистан далеко позади, но это нисколько не прибавило авторитета указанному казахстанскому фестивалю. Напротив, сама система организации, феодально-байские замашки устроителей отпугнули от фестиваля сколько-нибудь значительных деятелей мировой музыкальной культуры, принимавших участие в его зарождении. В последующие годы главные призы стали присуждаться откровенно слабым исполнителям - представителям стран, наиболее рьяно инвестировавших средства в инфраструктуру казахстанской столицы (например, Турции). Культурная значимость этого мероприятия, таким образом, приблизилась к нулю. Настоящий мощный красивый голос Азии всё слабее и слабее звучал с высокогорного стадиона «Медео», где проводился фестиваль. И вряд ли кто-нибудь смог бы услышать этот голос среди мощного шума западных поп-звёзд не первой свежести и слаженного звучания фанер российских звёзд всех видов свежести, раздававшихся в последние годы с подмостков фестиваля.

А всё, что осталось материального от триумфаторши 1991 года - приз победителя фестиваля «Голос Азии» да перечисленные выше пять песен. Родители Наргис апа Бунафша и акай Хукоматшо сделали из комнаты дочери домашний музей - приз, диплом лауреата, фотографии...

Во время гражданской войны в Таджикистане музей Наргис в Душанбе разграбили. Грабители уволокли и приз. Наверное, переплавили на оружие. А песни остались. И все они, спустя годы, были изданы. Одну из песен, «Колыбельную», Наргис исполняет на родном ей шугнанском языке. Показ этого исполнения по местному телевидению стал событием в культурной жизни народов Бадахшана, ведь до этого младописьменные языки Памира не звучали в эфирах республиканского телевидения и радио.

Эта радость для всех памирцев состоялась благодаря человеку необычайного таланта, работавшему тогда на ТВ. Это Максудшо Имматшоев - режиссёр, актёр, поэт, хореограф...

Он оказывал неоценимую помощь молодым дарованиям, как в подборе репертуара и в записи песен, так и в показе их по телевидению. Трудно представить многих таджикских звёзд, и в первую очередь, Олега Фезова и Далера Назарова, без умной и добродушно подталкивающей десницы Максудшо. Песня на стихи Максудшо «Чоки чоки борони ширин аст» о капающем сладком весеннем дожде, написанная и исполненная некогда Далером Назаровым, до сих пор остаётся не только самой известной его песней, принесшей ему популярность далеко за пределами Таджикистана, но и самой любимой народом. Она и воспринимается многими как народная, что уже само по себе является высшей оценкой её создателю. Максудшо Имматшоев и сам исполнял песни. Исполнял страстно, эмоционально. Когда в Таджикистане начался целенаправленный и хладнокровный отстрел людей памирского происхождения, а особенно людей известных, любимых, тех, кто на виду, Максудшо был вынужден покинуть свою родину. «Артисты стали в Таджикистане удобной мишенью, козырной картой. Минимум затрат, а результат (ответные действия) гарантирован», - писал Николай Фохт («Собеседник» № 4'93).

Следует заметить, что памирцы составляли основной цвет интеллигенции и культурной прослойки Таджикистана. Так же, например, многие звёзды Турции по происхождению - курды. Королева узбекской музыки, благодаря которой многие узнали о существовании суверенного Узбекистана - Юлдуз Усманова, призналась автору этих строк в своём уйгурском происхождении. Лучшие классические исполнители Ирана или армяне (Реза Шаджарян), или курды (Шарам Назери). Историческую память этноса и проблему этнической идентичности мы рассмотрим в одном из следующих материалов.

Максудшо жил в Москве у друзей в общежитии ВГИКа, затем его уговорили эмигрировать в Германию. Достойный сын своего народа, он глубоко страдал, лишённый своих корней. Следы этой муки хранят его последние письма. Осенью 1993 года Максудшо погиб под колесами автомобиля. Прах его погребён на родине.

Альбом «Я плачу» завершается пронзительно исполненной им «Мо хеле гадайон» на стихи великого суфия Джалаладдина Руми:

«Какие же мы нищие!

Нет у нас ни злата-серебра

И проволоки медной нет у нас.

Нам некого бояться,

Мы - дервиши и бедняки

В этом уголке земли...»

***

Земля тевтонцев дала в итоге приют ученику Максудшо Имматшоева, другому памирскому артисту Олегу Фезову.

Художник, выпускник художественного училища Душанбе Фезов работал редактором в детском журнале «Машъ ал». Он был признан лучшим художником-иллюстратором детской периодики Средней Азии и Казахстана. Под влиянием своих учителей Максудшо Имматшоева и Далера Назарова он всё больше посвящает себя музицированию, начинает делать аранжировки, а затем сочинять мелодии. Создаёт «Колыбельную» (автор слов - Толиш) для Наргис Бандишоевой, а вскоре и «Реквием» на стихи Лоика Шерали - последнюю колыбельную для любимой певицы.

Осенью 1992 года Олег Фезов был также вынужден бежать в Москву. Оставаться в Душанбе было далеко не безопасно, ведь его жена и мать его двоих детей, известная актриса Лола Тайгуншоева - памирка, равно как и мать Олега.

Вслед за Олегом в Москве нашла убежище и вся его семья.

Лола Тайгуншоева (немка по материнской линии, ныне - Lina Bullach) вместе с детьми переезжает весной 1993 года в Германию, где и поныне проживают на швабской земле. Именно в столице Швабии Штутгарте и был выпущен в том же году первый сольный альбом артиста. Альбом, вобравший в себя и «Колыбельную» Наргис, и реквием по ней, назвали «Колыбельной Памиpa» (Oleg Fesov, Lalaiki Pamir / Blue Flame Records). Компакт-диск с современной таджикской музыкой стал первым в истории. Несколько композиций из альбома пополнили собой некоторые сборники: «Voice of Europe» (на этом двойнике Фезов, наряду с Андреем Мисиным, представляет музыку СНГ), «Crossing Cultures», «Voice of Asia»...

Как явствует из названий компиляций, одно и то же произведение «Марав» на слова Саодаткадама оказалось включённым в сборники «Голос Европы» и «Голос Азии», что, впрочем, некоторым образом и отражает жанровую отнесённость творчества Фезова. Исполняя свои произведения на таджикском и шугнанском языках, Фезов использует в музыкальном оформлении колоритные национальные инструменты (рубаб, ситар, табла и др.). Он жёстко скрепляет их электроникой - всё-таки на первом плане у него электронные клавишные, а не живая музыка. В результате композитор и исполнитель привлёк в число своих поклонников некоторое количество сторонников музыки в стиле нью-эйдж в Германии и СНГ, но утомлённый слух большинства любителей мировой музыки отказывался воспринимать приевшиеся им электронные аккорды. Не слишком большой, скажем, успех его альбома на фоне почти одновременно появившихся на Западе сольных альбомов туркменских и узбекских музыкантов - «Алма Алма» Юлдуз Усмановой (Yulduz Usmanova, Alma Alma / Blue Flame Records) и «Ашхабад: город любви» (Ashkhabad: City of Love / Real World) - можно было компенсировать, как это принято, промоушн-турами. Из этих соображений Фезова, наряду с такими звёздами среднеазиатской музыки, как Далер Назаров и Юлдуз Усманова, включили в состав четырёхчасового шоу «Звёзды Азии», гастролирующего по 10 крупнейшим городам Германии. Проблема усугублялась тем, что Фезов был студийным музыкантом, и у него никогда не было своей группы. Было решено просить Далера Назарова, пребывавшего в то время в изгнании в казахстанской столице Алма-Ате, помочь младшему товарищу по цеху и предоставить свою группу - одну из самых профессиональных и сыгранных в Средней Азии - для сопровождения выступлений Фезова в ФРГ. Как всякий истинно талантливый человек, стоящий выше личных амбиций, Далер Назаров согласился.

Во время тура по Германии, несмотря на мощную поддержку группы Далера Назарова и разного рода ухищрения менеджмента, сам Фезов выглядел довольно блёкло. Эксперимент показал, что Олег Фезов - не артист коллектива. Ему не давалось взаимопонимание с коллегами-музыкантами, как в творческом, так и в человеческом плане, а также со зрителями, приходившими на концерты. Каких-либо других предложений выступить на Западе с концертами Фезову более не поступало. Сам же музыкант оказался единственной персоной, извлекшей из этих экспериментов некоторую выгоду. Факт издания его компакт-диска на Западе (в 1995 году «Lalaiki Pamir» был переиздан в США на Miramar / BMG) и концертный тур по Германии в звёздной компании подняли его престиж на родине. Как признался сам музыкант в одном из интервью, отсутствие какой-либо конкуренции автоматически дало ему шанс получить звёздный статус на таджикской эстраде.

Осенью 1996 года, на этот раз в Москве, была предпринята ещё одна попытка организовать серию концертов Олега Фезова, которую пресса озвучила, как «Олег Фезов: второе пришествие в Москву» («Вечерняя Москва»,17.09.96).

К тому времени музыкант уже поднаторел в многочисленных выступлениях «в военно-полевых условиях» - на свадьбах у себя на родине. Следы накопленного за годы скитаний конформизма и рационализма носил и репертуар артиста.

Концертные выступления Фезова, состоявшие прежде из собственных композиций, были существенно разбавлены популярными таджикскими и афганскими народными мелодиями (для обеспечения успеха), что ни могло не обрадовать представителей таджикской диаспоры, соскучившейся по напевам родных гор. Во время концертов энергия, исходящая от земляков исполнителя, приятно поразила утомленного среднестатистического москвича. Но эстетствующие поклонники таланта Фезова, знакомые с его творчеством по студийным авторским альбомам, узрели в этих выступлениях элементы балагана и свадебного кича. Несмотря на относительный успех, серия концертов группы Олега Фезова ДАРВЕШ (Олег Фезов - вокал, гитара; Ильхом Мухиддинов - саз, уд, ситар; Сохиб Нозимов - клавишные, дарбука, бэк-вокал; специальный приглашенный гость из группы АШХАБАД Гасан Мамедов - скрипка) наглядно продемонстрировала, что Москва не может быть избрана в качестве постоянного места дислокации и обитания таджикских музыкантов. Материальные проблемы провоцировали разлады в группе. Первым её покинул аранжировщик Сохиб Нозимов (неотъемлемая составляющая ансамбля). На замену был в срочном порядке призван проживающий в Москве известный таджикский композитор и клавишник Ахмад Бакаев.

Но процесс распада было уже не остановить. Музыканты отказались выступать с деструктивно настроенной «звездой» и вернулись в свой, хоть и не мирный, но родной и тёплый Таджикистан. Оставшаяся в одиночестве новоиспеченная звезда таджикской эстрады через некоторое время покинула пределы «необъятной» и воссоединилась со своей семьёй на швабской земле.

На альбоме «Гирья Мекунам» «счастливчик» таджикской эстрады, кроме уже упоминавшегося «Реквиема» из альбома «Колыбельная Памира», представлен также тремя ранее не публиковавшимися записями - «Чаман» («Цветник»), «Хает» («Жизнь»), «Май» («Вино»). Минорная «Шамолен» - плод удачного сотрудничества Далера Назарова, написавшего необыкновенно проникновенный текст на шугнанском языке (образно переводится на русский как «Ветер с родины»), и Олега Фезова, написавшего музыку и исполнившего композицию. Её запись, сделанная во время выступления Фезова и группы Д.Назарова в Schlachthof / Bremen, выгодно отличается от своего студийного, несколько вычурного варианта, представленного на втором сольном альбоме Фезова «Лакатум».

Альбом «Лакатум» (Oleg Fesov, Lakatum / Manas Records), выпущенный в 1997 году, назван по уменьшительно-ласкательному имени, которым окликала артиста в его детские годы, проведённые на Памире, его мать апа Шозода и посвящён, соответственно, светлым воспоминаниям детства. Несколько месяцев после своего выхода «Лакатум» находился во второй двадцатке европейского хит-парада мировой музыки (World Music Charts Europe).

***

А составить конкуренцию Фезову в то тяжёлое для Таджикистана время было действительно практически некому. Далер Назаров тогда находился в эмиграции в Казахстане, затем в Германии. В таких условиях говорить о записи новых песен не приходилось. В 1996 году в Москве был издан альбом «Группа Далера Назарова ДЖИРАЙ» (ч. 1), содержащий старый репертуар. Сам музыкант утверждает, что компакт-диск был выпущен без его ведома, во что без труда верится. Издателей трудно обвинить в излишней любви к изданному материалу. Многие треки на диске взяты с живых выступлений группы и записи явно, судя по качеству звука, не подвергались мастерингу. Кроме того, в буклете ошибочно утверждается, что данный альбом является первым лазерным диском в истории современной таджикской музыки. Диск Фезова «Колыбельная Памира» уже был выпущен тремя годами ранее в ФРГ, но издатели упустили из виду этот факт. Странно также, что на альбоме не указан ни один из авторов музыки и слов. Зато обнаруженные в буклете фотографии людей, оплативших выпуск тиража диска, вызывают несомненное умиление. Меньшее умиление вызывает то обстоятельство, что фотографии самих артистов в буклете отсутствуют. В любом случае, издатели заслуживают похвалы за то, что внесли свою (очевидно, посильную) лепту в возможность сохранить на современном звуконосителе голос очень одарённого и любимого народом Средней Азии исполнителя - Далера Назарова. На альбоме «Гирья мекунам» Далер Назаров представлен одной из лучших своих лирических композиций - песней «Hypи Xyдo» («Божий Свет»).

Итак, до последнего времени Далер Назаров был лишён возможности выступать у себя на родине. Его относительно недавнее возвращение в родные пенаты совпало с большой потерей для группы - скоропостижной смертью одного из лучших таджикских музыкантов, Фейруза Халилова.

Племянник Далера, талантливый музыкант «новой волны» Парвиз Назаров, был также вынужден покинуть родину и обосноваться в Казахстане.

Стечение некоторых обстоятельств, в том числе личного плана, предопределили его успешную карьеру. В Казахстане Парвиз Назаров считается звездой эстрады. Несмотря на то, что в своих композициях Парвиз иногда использует национальный музыкальный колорит, а иногда и родной ему шугнанский язык, отнести его творчество к таджикской музыкальной сцене можно лишь с большой натяжкой.

Тяжёлую потерю понесла таджикская эстрада и со зверским убийством Караматулло Курбанова. Любимца публики и обладателя столь выразительного голоса не раз сравнивали с афганской звездой Ахмадом Заиром. Их страшный уход из жизни - расстрел - явился последним штрихом в череде схожестей их судеб.

Страшный список потерь на этом не заканчивается. Убийство певца Тоджиди Мухиддинова...

Эмиграция в Москву, а затем в США «визитной карточки» таджикской эстрады на советском ЦТ певицы Махфират Хамракуловой... Уход после тяжелой болезни обладательницы необычайно мощного красивого голоса, памирской певицы Хурмо Ширин...

«Гирья мекунам» это плач не только по представленным в альбоме певцам и музыкантам, которых более нет с нами, но и по всем таджикским артистам эстрады, театра, кино. Плач по всем людям искусства и культуры Таджикистана, вынужденных покинуть свой любимый край. Плач по древней, насчитывающей тысячелетия таджикской культуре. Плач по разорённой Родине.

«Гирья мекунам, Худо», - поёт Парвин Юсуфи.

«О Боже, я плачу.

Я плачу ночами,

Тоскуя по тебе.

Я плачу,

Тоскуя по твоей красоте и аромату.

Я плачу -

Глаза мои ослепли от тоски и печали.

Повсюду и везде ищу я тебя.

Я плачу...»

Но что может сделать Бог?! Бог создал человека. Нет, в начале было слово. Затем Бог создал человека. Бог одарил человека разнообразными талантами и расселил по разным странам света. Но и два десятка веков от Рождества Христова разные народы по-разному обходятся со своими талантами. В одних странах, как в Японии, талантливым людям присваивают звание «Человек - Национальное Сокровище», в других, как Швеция или Дания, создают институты, предназначение которых помочь одарённым молодым исполнителям, в том числе иммигрантам, встать на ноги. Выпускают компиляции с их композициями, рассылают их по всему миру, оплачивают расходы этих артистов во время гастролей за пределами «новой» родины. А в некоторых странах, как в Таджикистане, талантливых людей уничтожают.

***

Но, видимо, не всё ещё потеряно, пока звучит на таджикской земле замечательный несравненный голос «поющей песню-плач». Это голос Парвин Юсуфи - один из лучших голосов Востока, который мне когда-либо приходилось слышать.

Назим НАДИРОВ - независимый продюсер, ме­неджер, журналист и издатель - родился в Чимкентской облас­ти Казахстана в семье ссыльных (из Курдистана и Карачаево-Черкесии) родителей. В 1978 году окончил среднюю школу с золотой медалью и поступил на философский факультет Москов­ского государственного университета им. М.В. Ломоносова, специализировался на славистике, индогерманистике, иранистике. В 1987 году защитил диссертацию по специальности - компа­ративистика, курдоведение. Работал в Институте языкознания Академии наук, внештатным переводчиком Госконцерта СССР. До 1992 года возглавлял концертное агентство «Европа», осу­ществлял менеджемент и гастроли различных групп и исполни­телей: Yarinistan (Германия), Ruth McCartney (США-Англия) по СССР, в Москве: Урна Чахар Тугчи (Монголия), «Тара Фуки» (Чехия), Саадет Тюркёз (Швейцария), «Триакель» (Швеция) и др. Участвовал в организации первых международных TV-фес­тивалей: «Ступень к Парнасу» (Москва), «Голос Азии» (Алматы), «Шёлковый путь» (Шымкент).

1995-1996 год основал галерею «Manas» и лэйбл «Manas Records» в г. Kassel (с 1991 - в Москве). Автор и ведущий программ, посвященных мировой музыке на радиостанциях: «Радио Рокс», радио «Надежда», «Говорит Москва» и Общественное Российское радио. 2000 год - лауреат Национальной премии им. Попова в области радиовещания за лучшую культурную программу России. С апреля 1999 года - член жюри World Music Charts Europe.

ТЕРРИТОРИЯ  КУЛЬТУРЫ  №5  март 2005г.

Недавно на одной из пресс-конференций автору предложили высказать своё мнение по поводу пресловутого конкурса Евровидения и принципов его освещения в СМИ. Автор воспринял предложение буквально и взялся бурно анализировать малорадостную ситуацию, сложившуюся в последние годы в связи с участием наших российских артистов в европейском контесте. И взял на себя смелость давать рекомендации тем, от кого зависят отбор и подготовка наших славных конкурсантов на сие во всех отношениях замечательное мероприятие, а также (что немаловажно) их финансирование.

Сама же эта пресс-конференция, устроенная спонсором конкурса Евровидения в Киеве известной украинской алкогольной маркой, произвела на меня странное впечатление.

Наконец с видимым запозданием до автора дошло, что высказывающиеся на мероприятиях подобного рода вовсе не утруждают себя поиском оптимальных рекомендаций, а очевидно преследуют иные цели, в благой мотивации которых было бы неприлично сомневаться. Посему с облегчением и всецело оставляю это дело на совести выступавших. Но навязчивость, с которой некоторые из державших речь в своих репликах усердно и без особой необходимости упоминали алкогольную марку в иные моменты становилась невыносимой. И вспомнилось мне...

Ещё «во времена Очаковские и покоренья Крыма» глазастый, долговязый суперстар российского шоу-бизнесса, вызывая негодование старшего поколения своих балканских соплеменников, с нездоровым энтузиазмом скакал меж пальмами и водопадами в очередном клипе (снятом наверняка на деньги вездесущих турецких турфирм) в футболке с изображением «вражеского» флага. А после громкого неуспеха своей матроны на конкурсе Евровидения он жаловался на бойкот, объявленный со стороны коварного западного шоу-бизнеса и СМИ нашим во всех отношениях талантливым (и в особенности – молодым) музыкантам.

Вот уже более года, правда, как и наши СМИ, словно с цепи сорвались, и ныне сам горемычный Бедросович стал их жертвой (таких, казалось бы, и ручных, и ласковых, лакающих с лапки).

Не будем «поминать всуе» ростовскую журналистку. (Ясно, что эта шумиха – очередной трюк наших «светил» по довольно оригинальной «раскрутке» родственницы спонсора. Просто раскрутчики «немного» переборщили).        

Оставим на время в покое все наши замечательные СМИ и бросим лучше беглый взгляд (или обострим слух) на так называемый бойкот артистам великой державы со стороны зловредных СМИ очень дальнего зарубежья.

Казалось бы, хоть и не первые, но всё-таки в «Billboard», места группы ПАРК ГОРЬКОГО и их перманентные гастрольные вылазки по США должны были умерить пыл журналистской братии Садового кольца столицы и убедить их в том, что никакого бойкота нет и никто даже не собирался бойкотировать наши замечательные трудовые музыкальные резервы.

Два мая назад основной российский ТВ-канал вкупе с «авторитетными» и ещё более «профессиональными» гостями в студии взахлёб возмущались 2-м местом ТАТУ на конкурсе Евровидения, определяя это событие как вопиющий факт вселенской несправедливости. Автор же этих строк исполнился уважением к продюсеру нашего самого успешного музыкального проекта, достигшего своей цели на 100 %. Боль людей Европы, всё их сочувствие к многострадальному российскому народу выплеснулись при голосовании. И только в одном случае мы могли торжествовать победу, – если бы Ваня Шаповалов попросил девочек хранить гробовое молчание на сцене. Тогда главный приз на конкурсе (по какому-то давнему недоразумению считающемся престижным), без всякого сомнения, был бы отдан представительницам нашей разносторонне одарённой родины.

В прошлом году лавры победительницы увезла во Львов знакомая автора, гуцулка Руслана. И тут москальские журналисты узрели злой заговор Объединенной Европы: мол, Украине-то, как и Турции, скоро в ОЕ вступать… понятненько… Мало кому известно, какие гигантские усилия предприняла команда Русланы, расчётливо и профессионально подошедшая к проблеме «взятия» евровизионной высоты. Заметьте, украинская девушка не пыталась с наполненными ужасом глазами угодить европейским домохозяйкам, старательно надругавшись над собой и над языком Шекспира, – подобно российской участнице, а просто и незамысловато, зато искренне и с напором, исполнила обработку гуцульской мелодии «Дики танцы». Этого оказалось достаточно.

Да и раньше, в самый расцвет «бойкота» наших российских звёзд на Западе, музыканты из регионов РФ и СНГ добивались невиданных успехов в самом логове империалистического шоу-бизнеса. Потому что не пытались в поте лица слизывать их же западные считалки да звучки, их манеру кривляться и не бросались наперегонки перепевать их же популярные песенки на языке А.С.Пушкина и Л.Рубальской (это в лучшем случае, а в худшем – на языке оригинала). Музыканты прильнули к неисчерпаемым источникам музыки народа, вскормившего их, и попытались найти место древней, неизбывной мелодии своих предков в этом быстро меняющемся мире.

Наибольшего признания (кроме тувинских музыкантов, успехи которых общеизвестны) добилась, пожалуй, уйгурка из Ферганской области Юлдуз Усманова. Уже со своим дебютным альбомом «Alma Alma» она в 1993 году попала в европейскую десятку World Music Charts Europe. Последовавший за ним релиз «Janona» шёл в европейской пятерке «ноздря в ноздрю» с альбомом посетившей Москву прошлым июнем восточной Дивы Наташи Атлас, а в особенности англо-узбекский хит 1995 года «I wish you were here», поселившийся в ПОП(!)-чартах некоторых европейских стран, принёс певице из Узбекистана широкую известность в Германии и странах Бенилюкса. Необыкновенно сильная энергетика («вращающийся дервиш» – её эпитет в немецких СМИ), потрясающие вокальные данные и неотразимая харизма превратили бывшую ткачиху из Маргилана в «Queen of Uzbekian Music» – королеву узбекской музыки.

Только в Германии и Голландии за первые две недели было продано 16 000 копий «Фиалки», третьего альбома Юлдуз Усмановой «Bunafsha». С осени 1995 года и до последнего времени альбомы «узбекской королевы» издавались на Miramar/BMG. Будь выпускница Ташкентской консерватории чуть покладистее с не всегда простоватыми западными издателями, – уверен, мы бы занимались ныне сравнительным подсчётом: сколько миллионов дисков продано у Сезарии Эворы и сколько у Юлдуз Усмановой. К сожалению для нас, «узбекская королева» покинула мир (вернее сказать, войну) западного шоу-бизнеса и предпочла депутатские лычки в дотоле не очень милом её сердцу правительстве Каримова…

Штуттгартская рекорд-компания Blue Flame, на складах которой ранее пылились завалы третьесортной эзотерической (если подобного рода музыка вообще бывает свежей, первосортной) музыки, пыталась продолжить разработку золотой узбекской женско-вокальной жилы, лихорадочно выбросив на западный рынок альбомы «Galing Galing» Мохиры и «Samarkand» Насибы Абдуллаевой. Обе землячки Небесной Звезды (перевод имени Юлдуз Усмановой), равно как и пристроенный нами на этот лэйбл таджикский музыкант Олег Фезов с альбомом «Lalaiki Pamir» (1993), мало чем смогли выделиться среди десятков тысяч музыкантов, повсеместно и неугомонно издаваемых в мире.

Но народ, однажды пленённый талантом Юлдуз Усмановой, жаждал новой аудиенции «узбекской королевы».

Идея заполнить этот зияющий вакуум продолжала витать в воздухе. Модный парижский композитор и аранжировщик Гектор Зазу преобразовал напор голосистой небесталанной девушки, певшей дотоле в ташкентских подвалах соул-рулады на языке Уитни Хьюстон, в модные ныне эмбиент, лаунж и даунтемпо. И всё это: исконный «древний музыкальный материал Шёлкового Пути» + прекрасные фотосессии узбекской девушки с дутаром в руках + патронаж «отца родного» этнической темы Питера Гэбриэла = альбому Севары Назархан «Yol Bolsin» (Real World, 2003).

Все модные глянцевые журналы дружным хором возвестили о взошествии на престол новой королевы, а поклонники Небесной Звезды упрямо ждут благоприятной констелляции.

Как бы то ни было, успех несомненно одарённой узбечки Севары Назархан, выбранной Питером Гэбриэлом для сопровождения его мирового турне в качестве support, не может не воодушевлять. Приятно наблюдать также, что последние европейские чарты world music подтверждают лидирующие позиции восточных див. На первом месте моего июльского чарта совместный альбом великой певицы современности Урнаа Чахар Тугчи и персидских музыкантов Шемирани – «Amilal».

Урнаа, яркое имя на небосклоне мировой музыки, принадлежит к именитому клану знаменосцев Чингиз-хана Чахар Тугчи. Она родилась в местности, где нашёл своё последнее пристанище знаменитый полководец. Ордос (ныне – территория Китая) славится древней и развитой песенной культурой. Родину Урнаа именуют в народе «морем песен». Обладательница божественного голоса монгольской степи росла в безграничной дали песков внутренней Монголии в семье животноводов и уже в детстве впитала сотни песен от бабушки и родителей.

Жажда познания других культур и поиск самовыражения заставили 20-летнюю пастушку сесть в поезд, увиденный первый раз в жизни, и оправиться в Шанхай поступать в консерваторию. Прежде чем Урнаа смогла изучать классическую китайскую музыку и игру на Yangquin, ей пришлось овладеть официальным языком страны, поскольку дотоле она ни слова не знала по-китайски.

Учёба в консерватории позволила девушке понять, насколько тесно и неразрывно она связана со своей родной монгольской культурой.

Именно в то время в Шанхае был образован первый проект world music в Китае – группа GAOSHAN LIUSHU, руководитель которой, Роберт Цоллич, предложил как-то монгольской студентке заменить приболевшую китайскую певицу и был сражён чистотой и ясностью её голоса. Утончённые аранжировки композитора Роберта Цоллича придали неповторимый колорит изящной энергии голоса Урнаа. Баварский музыкант Цоллич во многом определил её успешный творческий путь уже у себя на родине, в Германии.

Урнаа до сих пор собирает монгольский фольклор и сама сочиняет необыкновенно пронзительные песни. Необычайно сильный голос певицы – олицетворение поэзии монгольского языка и дыхания бесконечно широкого неба монгольских мелодий.

Секрет воздействия всемирно признанной певицы на слушателей в виртуозности сочетания лучших элементов монгольских народных традиций с классическим музыкальным образованием и благотворным воздействием других культур.

Урнаа придаёт текстам песен, отражающим её любовь к поэзии родного языка, неожиданное свежее звучание и ноту необыкновенной доверительности. Вокальные импровизации покоряют публику мощностью и динамикой её голоса и его оттенков и вселяют в слушающих ощущение бесконечности Вселенной.

Дополняя свою природную харизму совершенством профессиональной артистки, Урнаа Чахар Тугчи уводит свою аудиторию в путешествие по неизведанным ландшафтам эстетического наслаждения. Трудно найти какой-либо значимый международный фестиваль мировой музыки, гостем которого не была бы монгольская певица.

Осенью 2000-го года тысячи любителей музыки в СНГ были навсегда покорены выступлениями Урнаа в телепрограмме Дмитрия Диброва «Антропология». Летом 2003-го Урнаа была гостем фестиваля «Этна» в саду «Эрмитаж». В марте 2004-го экстраординарной монгольской певице была доверена честь открыть в зале им. П.И.Чайковского цикл концертов «Дивы Евразии» с участием уникальных исполнительниц из разных стран мира. Выступление певицы а capella транслировалось на 49 радиостанциях Европы - постоянных и кооптированных членов EBU (European Broadcasting Union).

Успешно продолжает своё восхождение на вершины музыкального Олимпа, и соответственно - чартов, татарская певица Зуля, чей новый альбом «Вальс Пустоты» производит очень благоприятное впечатление и свидетельствует о зрелости артистки. Страну её происхождения на плакатах обозначают как Tasmania / Australia / Tatarstan / Russia. И это неверно, поскольку в данном списке не хватает Удмуртии - ведь родом Зульфия Камалова из удмуртского города Сарапул. Я уже рекомендовал как-то ввести изучение биографии Зули в качестве обязательного раздела на уроках географии в средней школе. В переломном 1991 году студентка Камалова, нарушив материнский запрет, последовала, в прямом смысле слова, на край земли - на остров Тасмания, который, если верить «Атласу Мира» не самого последнего издания, находится ещё южнее самой Австралии. Оказалось, что остров Тасмания - оптимальное место, а одиночество - необходимое условие для появления на свет таких щемящих строк обаятельной певицы.

Запах степи, ветер и небо - мой путь

Перемещение в пространстве - мой сон

То рельсы, то воздух, то корабли...

И пустота непривязанности

Но я не помню, что я ищу

Смысла ведь нет ни в чём всё равно

Запах степи, ветер, небо и ты...

И пустота непривязанности

Всё это просто любовь и тоска

Вот бы осесть и уснуть навсегда

Так, чтобы снились порою мне сны

О пустоте непривязанности...

                              (Зуля, «Вальс Пустоты»)

Соседство вечных льдов Антарктиды помогло переосмыслить родной татарский фольклор, тепло и мудрость материнских и бабушкиных песен. Не случайно именно колыбельную песню Зули выбрал известный лэйбл Putumayo для сборника «Dreamland». «Вальс Пустоты» - четвёртый альбом, записанный на новой родине. До этого были: «Journey of Voice» (1997), «Aloukie» (1999), «Elusive» (2002), за что и удостоилась Зуля всех тамошних наград, главная из которых - «Артистка года Австралии» (World Music Awards 2001). А альбом «Aloukie» признан лучшим альбомом 2000 года (Australian World Music Awards). Само собой напрашивается очень верное сравнение её мягкого голоса с прозрачным, кристально чистым источником и уральскими самоцветами. Сет Джордан писал о татарской певице в «Rhythms»: «Голос Зули - мощный, пронизывающий, богатый эмоциями - невозможно забыть, он проникает внутрь вместе с дыханием и биением сердца. Она распахнула перед нами окно в удивительный мир уникальной и практически незнакомой нам татарской музыки, зародившейся где-то на краю земли. Музыка Зули очаровывает душу». Ясно, что для Австралии Татарстан как раз и является краем земли... Знакомство европейского слушателя с творчеством певицы, автора текстов и композитора началось с альбома «Aloukie» (в переводе с татарского — «пронзительная песня, вызывающая воспоминания о родине»), переизданного в конце 2002 года в Европе на Westparkmusic/Koln (www.westparkmusic.com). как и два последующих. Пресса называет альбом камерным и интимным. Слава Богу, «Aloukie» сделал своё дело - певица стала всё больше скучать по родине и соответственно проводить больше времени в наших широтах. В конце сентября Зуля вновь порадует москвичей своими камерными выступлениями в московских клубах. Приятным сюрпризом прошлого лета стало для меломанов обеих российских столиц выступление другой красивой женщины - Марлен Дорсены из Гаити. 30-го июля в московском развлекательном центре «Молодая Гвардия» и 1-го августа в «Астории» обладательница волшебного голоса и креольской красоты дала первые концерты в России. Родившаяся на юге Гаити смуглолицая Марлен Дорсена в детстве пела госпел и спиричуэле в церкви и французский шансон в школе. В 1991-ом впервые приехала с гастролями в Бельгию, где и проживает поныне. В те годы она гастролировала в составе труппы MESY BONDYE VERDOMME, а также как солистка различных гаитянских групп, в том числе блюзовых (THE CREOLE BLUES SEPTET). Сольная карьера Марлен началась в 2000-ом году в Бельгии и продолжилась в Амстердаме, Кёльне и Париже. В 2001-ом три её песни были включены в компиляцию радио Бельгии «Le Monde est un Village», и успех Марлен на презентации этого диска был настолько убедителен, что она решила создать свою собственную группу. Её первый сольный альбом «Mesy» (Contre-Jour) был издан в 2002-ом году и несколько месяцев находился в десятке World Music Charts Europe в самой Бельгии, а также в Норвегии, Швейцарии и некоторых других странах. В чартах мировой музыки автора этих строк альбом «Mesy» был несколько месяцев в десятке и поднимался до № 2 в августе 2002-го. По итогам года альбом вошёл в сотню лучших альбомов world music в мире. За последние два года Марлен Дорсена была гостьей более 30 фестивалей в Европе.

Мне кажется, что обаятельную гаитянку вполне может ожидать всенародная любовь у нас в России, как это произошло в случае с Сезарией Эвора. Марлен Дорсена пытается избегать коммерчески успешных штампов, не желая удовлетворяться ролью экзотической открытки «загадочного острова Гаити, где процветает культ Вуду», она выражает истинные чаяния жителей одной из самых бедных стран Америки.

Мы не откроем Америку, если признаем, что мнение специалистов и жюри не всегда совпадает с мнением публики. Талант босоногой Дивы разглядели, как всем известно, не в расцвете её молодости. Королеву узбекской музыки Юлдуз Усманову советское жюри «прокатило» на конкурсе «Юрмала-88», не разглядев глубины её таланта. И почти никому не известно, что сама певица, благодаря которой многие в мире узнали об узбекской музыке, а зачастую и о существовании самого Узбекистана, по национальности – уйгурка.

Буддистка Урнаа Чахар Тугчи принципиально не участвует в мероприятиях состязательного характера, хотя ей не раз прозрачно намекали на ожидающее её очевидное Гран-при. А сама певица, благодаря которой мир узнал о красоте протяжных монгольских песен, этим летом впервые в жизни была приглашена в суверенную Монголию. К Зуле, благодаря которой татарская песня вышла за пределы сабантуев соплеменников, войдя нежной поступью во многие дома в разных уголках мира, на исторической родине двоякое отношение - не все признают её творчество татарским.

Хочется надеяться, что необычайно проникновенный альбом палестинки из Израиля Рим Банна «The Mirrors Of My Soul» (Palestina, KKV), вышедшей замуж во время учебы в Гнесинке за украинского музыканта и ныне издающейся на одном лэйбле с норвежской Дивой Кари Бремнес, когда-нибудь начнут слушать и её соплеменники.

Настоящая, искренняя песнь, вырвавшаяся из груди чистого, любящего, одарённого человека, всегда найдёт свой путь к сердцам людей. И никакие котировки и ТВ-ротации не спасут тех, кто тщетно пытается рядиться в горестные, но гордые одежды ПЕВИЦЫ.

World Music Charts Europe (версия Назима Надирова), ИЮЛЬ 20О5

Сводные чарты см. на www.wmce.de

1. AMILAL

Urna, Mongolia (Trees Music & Art)

2. DIVAN

Orient Expressions, Turkey (Doublemoon)

3. THE WALTZ OF THE EMPTINESS
Zulya, Australia (Westpark Music)

4. NIYAZ

Niyaz, Iran – USA (Six Degrees)

5. BASTARDISTA

Celia Mara, Spain (Globalista)

6. THE ROAD TO BAGHDAD
Ahmet Mukhtar, Iraq (Arcmusic)

7. MIDIVAL GIMES

MIDIval Punditz, India (Six Degrees)

8. TOMORA

Ballake Sissoko, Mali (Label Bleu)

9. NORTH AMERICAN GROOVE
Various, Various (Putumayo)

10. COR DE PORC

Lham De Foc, Spain (Galileo)

ТЕРРИТОРИЯ  КУЛЬТУРЫ  №7  август 2005г.

Без резких движений

Эксклюзивное интервью мировой звезды этно-музыки

текст: Назим Надиров.

Почему опять возвращаюсь к тувинской музыке? Свежие чарты подтвердили ее высокий рейтинг в мире. В тройку лидеров World Music Charts Europe за январь 2004 вошел новый альбом Саинхо Намчылак Who Stole The Sky? / Ponderosa («Кто украл небо?»). Саинхо Намчылак с начала 80-х годов участвовала как минимум в сотне громких проектов во всем мире. В 1987 году признана Почетной гражданкой г. Миннеаполис (США), а в 1998 году получила сразу несколько престижных международных наград, в том числе German Award за лучший альбом года Naked Spirit («Обнаженная душа»). Поисковая система в Интернете выдает несколько тысяч ссылок на ее имя. Кроме всего прочего, про Саинхо ходят слухи, что певица не очень жалует журналистов и почти не дает интервью. Для «Националя» было сделано исключение. Видимо, потому, что автор этих строк все-таки не журналист, а в первую очередь коллега по цеху...

Саинхо: Самое сокровенное мое желание в жизни – связать разобщенные души, свести воедино разбежавшиеся понятия и напомнить, что земля – круглая и она летит в вечности, в бесконечном океане космоса.

НН: Вы одна из первых певиц СССР прорубили «окно» в Европу и остаетесь самой известной тувинской певицей. Вслед за вами в пробитую вами брешь из Тувы ринулись многие музыканты, талантливые и не очень. Тувинская музыкальная традиция очень популярна. Трудно найти крупный международный фестиваль, на котором бы не были «посеяны» Саинхо Намчылак, «Хуун-Хуур-Ту» или «Ят-ха» Альберта Кувезина. Как вы думаете, в чем тут секрет?

Саинхо: Тувинское горловое пение изучалось музыковедами с начала XX века. Но для широкой аудитории оно было открыто французскими специалистами: первые выступления происходили в Париже в 1978–1979 гг. и имели колоссальный резонанс. С этого момента пошла волна интереса. Чудаковатый ученый, физик-ядерщик, Фейнман воспылал любовью к Туве и пожелал посетить страну. Ему это не удалось, но в честь своей любви к Туве он создал общество Friends of Tuva, базирующееся в США и занимающееся пропагандой тувинской культуры, и в частности тувинского горлового пения. Они приглашают артистов в США, сами приезжают в Туву и изучают не только культуру, но и историю Тувы. С его именем связан успех нашей музыки.

НН: Вы сами пишете стихи для своих песен, в том числе для последнего альбома «Кто украл небо?». Так кто же все-таки его украл?

Саинхо: Это мои размышления в репортажной форме... Раньше каждая страна имела свою сферу влияния и некий охраняющий ее небесный купол. Не было летающих объектов, орбитальных станций, ирридиумов, бескабельной связи. Все было намного проще. А теперь небо стало общим, и мы посылаем через него, увы, не только дружеские SMS...

НН: Какие имена и направления в музыке вам близки?

Саинхо: В последнее время слушала архаические блюзы, ирландскую музыку, заинтересовалась ирландскими народными инструментами. Дело в том, что ирландские баллады по духу своему близки русским – да и вообще Ирландия чем-то похожа на Россию. Может быть, это характер народа – духовный, глубокий и в то же время такой отчаянный...

НН: К тому же мы и они – явно не враги алкогольных напитков....

Саинхо: (смеется) И в этом мы схожи...

НН: Я услышал несколько ирландских мотивов в «Кто украл небо?»

Саинхо: В последнее время я живу в Ирландии, в Дублине. Я стараюсь не делать в жизни резких движений. Чувствую себя уютно в своем доме, а дом мой – это мое тело. Чувствую себя легко и просто, когда что-то получается, когда люди понимают меня, когда есть взаимное уважение. В этот момент загорается свеча, происходит контакт, из искры возгорается костер – и становится легко на душе.

НН: Ваш предыдущий альбом назывался Stepmother City («Мачеха-город»). Игра слов подсказывает, что степь для вас осталась мамой, а урбанистические пейзажи, сам город – мачехой?

Саинхо: Да...это так. Спасибо, Назим, за понимание. Это, кстати, единственное и эксклюзивное интервью, которое я дала по поводу выхода альбома Who Stole The Sky? Всем читателям «Националя» желаю счастья, удачи, здоровья и мира!

Журнал «Национапь» № 03. июнь 2004

Отгремел цикл концертов «Дивы Евразии» – международный проект, в котором деятельно участвуют журнал «Националь» и автор этих строк. Москву потрясли монголка Урнаа Чахар Тугчи и узбечка Мунажат Йулчиева. Приходите на второй цикл – будет не менее потрясающе!

А пока продолжу свое обозрение новейших достижений в мировой музыке.

В прошлом номере я уже сообщал, что на 18-м месте в World Music Charts Europe 2003 оказался альбом известной тувинской группы «Ят-ха» (Yat-kha.Tuva.rock/Westparkmusic/2003 www.westparkmusic.com). Посильное пособничество в этом деле оказал им автор этих строк, за что был многажды подвергнут журналистами допросам с пристрастием: пошто, мол, им столько чести?! Отвечаю...

Только безграмотные глухонемые жители тмутаракани не ведают о том, что горловое пение – традиционная статья экспортных доходов артистов Тувы, Алтая и пригорных регионов. Самый известный из гастролеров – квартет «Хуун-Хуур-Ту», имеющий близкий к культовому статус во многих странах. Их приглашают в Голливуд для записи саундтреков блокбастеров, с ними сотрудничали Frank Zappa, Kronos Quartet, на их концерты в Лос-Анджелесе ходят такие звезды музыки, для приглашения которых даже у Альфа-Банка пока что... руки не дошли. Последний полноценный, хотя и не самый лучший альбом «Если бы я родился орлом» («If I’d Been Born an Eagle/Jaro» www.jaro.de) вышел у тувинцев в 1998 году. Последовавшие за ним Best & Live (Jaro/2001) и More Live (Jaro/2002), представляющие собой запись их выступления на фестивале в Петрозаводске, могут быть рекомендованы в качестве оптимального эрзаца тем, кто не имеет возможности побывать на впечатляющих выступлениях группы из Тувы. Большой коммерческий успех альбома ремиксов «Дух Тувы» (Huun-Huur-Tu. Spirits from Tuva/Jaro) был предопределен – мы же любим, когда сложное и мало привычное нам преподносят в простой упаковке! А по сути, как верно заметил А.К. Троицкий во время пресс-конференции на Womex (The World Music Expo) в Севилье, музыка самой гастролирующей по свету группы постсоветского периода давно превратилась в мертвечину.

На этом фоне отпочковавшийся некогда от группы один из ее основателей Альберт Кувезин и его группа «Ят-Ха» представляют собой живой растущий организм. Первый раз мне привелось увидеть Альберта на сцене одного фестиваля в Казахстане, где сам Brian Eno вручал Кувезину специальный приз. Большой инноватор знал, видать, кого отмечать своей наградой.

За это время у Альберта обнаружились видные покровители в западной индустрии развлечений, от чьей опеки ему удалось-таки успешно избавиться, попутно сменив многих музыкантов, но – самое главное – сохранив при этом верность своему юношескому желанию «свести Америку с Россией», то бишь с Тувой: соединить самое лучшее, что он любил с детских лет, – традиционную музыку тувинских гор (сам он поет довольно редким стилем горлового пения «канзат»), лучшие образцы западного рока и прогрессивного панка. Ну без русских застольных песен, исполненных на неподражаемый тувинский манер, тоже не обошлось. Лес рубят, щепки летят.

Четвертый по счету альбом Tuva.rock, спродюсированный Paul Corkett (Placebo, Nick Cave, The Cure), получился противоречивым, полным метаний и заблуждений. Собственно, как и само мировоззрение Альберта Кувезина. www.Yat-Kha.com

Эту музыку надо слушать и знать.

Журнал «Национапь» № 02. май 2004

  Оджалан Абдулла                                                               URBI ET ORBI

     Когда курдский лидер Абдулла Оджалан добровольно отдал себя в руки итальянского правосудия, а его соплеменники из разных уголков земли ринулись на его защиту, пытаясь прикрыть грудью своего любимого вождя, один за другим совершая в разных уголках земли устрашающие акты самосожжения, — тогда многие люди в разных странах мира как бы прозрели: неужели в мире есть еще идеалы, ради которых люди готовы сжигать себя?

Оставим в стороне в другом контексте обещающей быть далеко не безынтересной тему культа Огня среди курдов. Ведь курды — язычники, последователи Заратуштры. Они так и не стали истинными мусульманами: женщина, например, у курдов никогда не носила и не носит чадру. А довольно значительная часть курдов так и вообще не приняла ислам и осталась зороастрийцами и поныне. Этих курдов называют езидами. Как не вспомнить тут, что

«...по горам бегут курдины,

примирившие дьявола и Бога,

каждому воздавши половину». (Осип Мандельштам).

Но причиной этих безумных актов самосожжения курдов была отнюдь не их приверженность религии, а политика...

Историческая справка. Курды — один из древнейших народов мира. Территория Курдистана напоминает кинжал длиной 600 миль, расположенных в самом центре Среднего Востока. В средние века Курдистан делился на многочисленные феодальные княжества, которые лишь номинально входили в состав азиатских деспотических монархий на территории Турции и Ирана. С начала XVI века большая часть Курдистана оказалась под властью Османской империи. После длительных турецко-персидских войн территория курдских княжеств оказалась поделенной между Турцией и Персией. Курды сражались в составе русских войск во время русско-турецких войн.

Во время Первой мировой войны русское командование пыталось создать курдское государство во главе с вождем Симко на территории Ирана. В то же время вопрос об автономии Курдистана был поставлен странами Антанты. И эта автономия предусматривалась Севрским мирным договором 1920 года, подписанным Турцией и державами Антанты. Однако приход к власти в Турции Кемаля Ататюрка перечеркнул все договоренности. И по Лозаннскому мирному договору 1923 года Курдистан был вновь поделен, на этот раз между четырьмя государствами: Турцией, которой отошла большая часть, Ираном, Ираком и Сирией. Этот раздел остается в силе и поныне. Сейчас курды - крупнейший этнос мира (40 миллионов), которому мировое сообщество отказывает в праве на самоопределение.

Абдулла Оджалан крепкого телосложения, у него густые черные волосы и такие же черные густые и широкие брови и усы. Говорит он четко и внятно. Когда улыбается, обнажает белые зубы. Любит голубей.

На всех без исключения своих собеседников Оджалан производит впечатление человека сильного, решительного и целеустремленного.

Оджалан знает себе цену: «...сегодня со всех концов мира едут к нам политики, чтобы установить с нами контакты. Они хотят на примере моей личности понять курдов и Курдистан. Цену этой работы должен знать каждый курд».

И вообще Оджалан предостерегает от того, «чтобы человек (имеется в виду курдский человек. — Н.Н.) не занимался самообманом: надо знать себе цену и в то же время не переоценивать свои возможности».

Абдулла Оджалан здоровается с собеседником уверенно, глядя ему в глаза. Наблюдательный лидер заметил как-то, что многие «курды доведены до такого состояния, что, когда, скажем, кто-нибудь здоровается с ними, они теряются».

Оджалану также «очень жаль некоторых легкомысленных курдов, которые по старинке продолжают считать себя ага, богатыми феодалами, однако никак не могут понять, что никто не признает за ними статуса хозяина своей земли».

Нет худа без добра, подумал я. Судьба уберегла меня от возможной перспективы вступить в классовое противоречие с лидером своего народа.

Идеологические предшественники Оджалана уже постарались устранить предпосылки классовых противоречий, которые могли бы встать барьером между возможностью нашего боевого сотрудничества. Отец всех тюрков упрятал Керим-агу, сына Хаджи Надира, в стамбульскую тюрьму.

Историческая справка. Кемаль Ататюрк активно проводил политику насильственной тюркизации национальных меньшинств под лозунгом: «Одна страна - одна нация». Курдский язык и слова «курд» и «курдский язык» были запрещены. Курды были объявлены горными турками.

С 1927 по 1940 год вспыхивало 27 курдских восстаний. В ходе их подавления было убито около 2 миллионов курдов и столько же депортировано во внутренние районы Турции. Лишь в 1991 году президент Озал снял официальный запрет на курдский язык.

Бежав из тюрьмы, Керим-ага решил просить убежища и спасения у справедливого лидера первого в мире государства рабочих и крестьян, боровшегося, как известно, за счастье всех порабощенных народов. Но Владимир-мирза из Симбирска не собирался защищать Керим-агу. Керим-ага потерял в Стране Советов все свои многочисленные стада и богатства. Так что Анвару и другим сыновьям остались в наследство не обширные поместья в одном из древнейших уголков земли у озера Ван, а лишь доброе имя отца, которое так и не смог ни национализировать, ни экспроприировать никто: ни Ататюрк, который Кемаль, ни Ульянов, который Ленин, ни Сталин, который Джугашвили... Усатому (Джугашвили) содеянного показалось не вполне достаточно, и он выслал 16-летнего Анвара в холодные казахстанские степи.

Проведя двадцать лет в ссылке (одиннадцать из которых - в тюрьме), Анвар, наконец, был реабилитирован и получил советский паспорт. Единственным не «вражеским», а законным «советским» ребенком был в его семье рожден лишь шестой по счету, сын. Это был я.

Поэтому заявляю, что не считаю себя ага. Таким образом, и не удостоился, по всей вероятности, жалости к себе вождя по причине (отсутствующей) легкомысленности.

Но ведь не все курды, бывшие и/или настоящие ага, поднялись до таких высот в борьбе со своим легко- (или инако-?) мыслием. «Это, безусловно, не делает им чести. Мы же (РПК. - Н.Н.) отдали много сил и энергии для того, чтобы создать новые правила жизни. Они соответствуют условиям Курдистана, и их суть сводится к следующему: терпение и человечность». Ну и слава Богу ...

Некоторые журналисты, отмечая временами отрывистую речь, резкие жесты и немного простоватые манеры, сравнивают Абдуллу Оджалана с крестьянским вождем.

Не думаю, что Оджалана может задеть такое сравнение - он действительно родился в крестьянской семье. Когда поступил на факультет политических наук университета Анкары, начал со своими новыми товарищами - членами Партии народного спасения Турции (Тюркие халк куртулуш партией) - борьбу против тоталитаризма и военного режима, захватившего власть в стране в результате переворота 12 марта 1971 года. Позже Абдулла становится одним из видных руководителей «Анкарского демократического общества высшей школы» (Анкара демократик юксек ойреним дернейн). Общаясь с курдским народом во время многочисленных поездок по стране, Оджалан убеждается в необходимости создания политической партии, призванной защищать интересы народов Курдистана. Сторонникам Оджалана, которых прозвали «апочистами» (по прозвищу Оджалана — «Апо», с курдского — «дядя по отцовской линии», так курды обращаются к старшим мужчинам в роду), приходилось отстаивать свою точку зрения в спорах с турецкими левыми, обвинявшими апочистов в «национализме» и «противопоставлении курдов туркам».

Созданная Рабочая партия Курдистана (РПК), председателем которой был избран Оджалан, провозгласила своим лозунгом создание «единого, независимого и демократического Курдистана». После военного переворота 12 сентября 1980 года, среди важных причин которого хунта ссылалась на «рост курдского сепаратизма», десятки тысяч курдов были арестованы. Смертные приговоры были вынесены 123 активистам РПК.

Курд Мазлум Доган в знак протеста совершил акт самосожжения в тюрьме Диярбакыра в день Навруза (буквальный перевод с курдского — «новый день», у курдов, в отличие от других народов Востока, это не только и не столько праздник Нового года, но и национальный праздник) — 21 марта 1982 года. С тех пор более ста добровольцев внесли свои имена в курдский жертвенник Огня. Последователи Мазлума Догана, спустя 17 лет добровольно обрекшие себя на муки Жанны д'Арк в центре не верящего слезам города, оставили пред(?) смертное завещание:

«Каждый представитель нашего угнетенного народа готов стать живой бомбой, чтобы защитить председателя Оджалана. Вокруг руководства - огненное кольцо. Таков характер нашего народа...

Да здравствует лидер Апо!

С революционным приветом и уважением

Ахмет Йылдырым, Ремзи Аккуш, 16 ноября 1998 года».

Отказ турецкого правительства признавать законные права курдского народа и жестокое преследование за оппозиционные политические взгляды вынудили руководство РПК в августе 1984 года встать на путь вооруженной борьбы против турецкой армии, являющейся второй по численности в НАТО. Основной базой для партизанской войны был выбран район Ботан. 15 марта 1984 года два отряда по 50 партизан вновь созданных Освободительных частей Курдистана (ОЧК) под командованием Махсума Коркмаза заняли города Эрух и Шамдинли. Это была первая вооруженная акция в Северном (Турецком) Курдистане, начиная с 1940 года. Как известно, после 1940 года в Турецком Курдистане наступил период затишья. Немногочисленные организации курдской интеллигенции не имели массовой поддержки и не представляли собой реальной политической силы. Акция отряда Махсума Бесстрашного (именно так переводится фамилия Коркмаз с турецкого) в марте 1984 года положила начало вооруженной борьбе в Курдистане, продолжающейся уже 15 лет.

Вскоре численность курдской армии достигает 10 тысяч профессиональных «пешмярга» (курдских партизан), живущих на высокогорных базах и скованных железной дисциплиной. Создаются также особые женские отряды.

Начиная с 1993 года, Оджалан трижды выступал с мирными инициативами и в одностороннем порядке прекращал боевые действия.

В своих трудах Оджалан особое внимание уделяет русско-курдским связям. Он настойчиво подчеркивает, что Россию и Курдистан объединяют общие стратегические и геополитические цели. «Курды для России являются тактическими и стратегическими союзниками. Может быть, Россия больше нуждается в курдах, чем во многих других. Для России это одна из реальных возможностей заявить о себе как о великой гуманной державе, способной решать общемировые проблемы. Курды также нуждаются в России. Я сохраняю веру и надежду на то, что рано или поздно мы — русские и курды — ощутим возрастающую нужду друг в друге».

На личном фронте дела у Оджалана обстоят не столь блестяще, как на боевом. Недоброжелатели поговаривают, что Оджалан жесток. А злые языки упорно распространяют слухи о том, что он даже убил свою жену. Оджалан объясняет, что убил он ее в своем сердце.

Абдулла признается, что Фатма была его самой большой любовью — и самой большой трагедией. Не сразу рыцарь без страха и упрека догадался, что свившая гнездо в его верном курдском сердце Фатма подослана ему коварной турецкой спецслужбой.

Любовный союз со «змеей» (характеристика бывшего мужа) длился 10 лет. Разоблаченная, Фатма не стала дожидаться развязки истории. Зная крутой нрав курдского революционера, она, видимо, догадывалась, что, попадись она в руки Абдуллы, участь Дездемоны показалась бы ей завидным хэппи эндом. И Фатма спаслась бегством в Грецию. Бывший муж уверяет, что без помощи полиции она не смогла бы этого сделать.

Историческая справка. Судьба курдского народа складывалась весьма трагично. В течение многих веков курды не могли выступать в качестве самостоятельной национальной силы. «Этот народ, - писал академик И. А. Орбели, - растерял своих сынов под обличьем иранцев, турок, арабов, армян, растерял сынов, имена которых в качестве имен славных поэтов, музыкантов, полководцев украшают историю народов, много содействовавших сложению... представления о курдах, как о народе, не только не способном к культурному творчеству, но даже и к восприятию чужой культуры».

...Летом мы часто сидели с отцом в саду на топчане. Звезды висели так низко, что казалось, они держатся на соседских тополях. И сруби наутро Луфт, сосланный тихий немец, ушедший позже из жизни с помощью удавки и дверной ручки, свои тополя — небо упадет на наш совхоз, названный по имени усатого сына сапожника. К тому времени сам гипсовый Сталин валялся уже с петлей на шее на задворках сельской стройчасти. Но и там он внушал мне необъяснимый, животный ужас. Я боялся смотреть на того, кто гонял по свету как пушинок мою самую добрую и самую красивую маму и моего самого сильного папу. Папа, правда, говорил, что торчащий из-под опилок памятник все делал верно, поскольку курды не любят никому подчиняться и им нужны железные командиры. Почему же железный командир лежит нынче под опилками на завалинке, папа объяснить мне не мог. Или просто я в силу своей возрастной глупости не мог понять его объяснений.

А еще папа говорил, что его кенжетай (казахск. — «младший сын»), когда станет большим, уедет из совхоза, и если будет много и прилежно учиться, то станет профессором МГУ и первым президентом Курдистана. И гладил меня по макушке. Теперь бово (курдск. — «отец») пишет торжественные поэмы, посвященные Апо. А я гляжу на занимающийся над тимирязевским лесом рассвет и думаю о том, как же все-таки наивные детские мечты сбываются в жизни.

- Папа, принести мою детскую мечту в жертву Апо?!